А какие козни строила враждебная петербургская "камарилья", уже двадцать лет пытающаяся согнать старого хитреца с завидного места! Пасхальный impromptu его величества был для князя триумфом, верным свидетельством несокрушимости его положения. На следующей неделе у его сиятельства большущий юбилей - шестьдесят лет службы в офицерских чинах. По такому случаю можно и на Андрея Первозванного надеяться. И вдруг взять и самому просить об отмене! - Все п-понимаю, ваше сиятельство, но если не отменить, будет еще хуже. Это расчленение не последнее. - Лицо коллежского советника с каждым словом делалось все мрачней. - Боюсь, что в Москву перебрался Джек Потрошитель. И опять, как несколькими минутами ранее, заявление Эраста Петровича заставило присутствующих заговорить хором. - Как это не последнее? - возмутился генерал-губернатор. Обер-полицейместер и прокурор почти в один голос переспросили: - Джек Потрошитель? А Ижицын, осмелев, фыркнул: - Бред! - Какой такой потрошитель? - проскрипел из-за своей дверки Фрол Григорьевич Ведищев, когда естественным манером образовалась пауза. - Да-да, что еще за Джек такой! - Его сиятельство воззрился на подчиненных с явным неудовольствием. - Все знают, один я не посвящен. И вечно у вас так! - Это, ваше сиятельство, известный английский душегуб, который режет в Лондоне гулящих девок, - пояснил важнейший следователь. - Если позволите, Владимир Андреевич, я расскажу п-подробно. Эраст Петрович достал из кармана блокнот, перелистнул несколько страничек. Князь приложил к уху ладонь, Ведищев нацепил очки с толстыми стеклами, а Ижицын иронически улыбнулся. - Как помнит ваше сиятельство, в минувшем году я провел несколько месяцев в Англии, в связи с известным вам д-делом о пропавшей переписке Екатерины Великой. Вы, Владимир Андреевич, еще выражали неудовольствие моей затянувшейся отлучкой. Я задержался в Лондоне сверх необходимого, ибо внимательно следил за тем, как местная полиция пытается разыскать чудовищного убийцу, который в течение восьми месяцев, с апреля по декабрь минувшего года, совершил в Ист-Энде восемь зверских убийств.