Если даже предположить, что у нас объявился свой собственный, доморощенный Ванька Потрошитель, так и от этого не легче. Раз вкусив крови, он уж не остановится. Представьте, каково это будет, если во время визита его величества убийца подкинет нам новый подарочек вроде сегодняшнего? Да еще выяснится, что это преступление не первое? Хорошенькое выйдет Светлое Воскресенье в древней столице. Князь испуганно перекрестился, да и генерал потянулся расстегивать шитый золотом воротник. - Истинное чудо, что нынче-то удалось замолчать этакую небывальщину. - Коллежский советник озабоченно провел рукой по щегольским черным усикам. - Да и удалось ли? Воцарилось гробовое молчание. - Воля ваша, Владим Андреич, - проговорила из-за дверной створки голова Ведищева, - а прав он. Пишите царю-батюшке. Так, мол, и так, конфузия у нас вышла. Себе во вред, заради вашего государева спокойствия покорнейше просим к нам в Москву не приезжать. - Ой, Господи. - Голос губернатора жалобно дрогнул. Ижицын поднялся и, преданно глядя на высокое начальство, подал спасительную идею: - Ваше сиятельство, а не сослаться ли на редкостной силы половодье? Тут уж, как говорится, один Владыка Небесный виноват. - Молодцом, Пыжицын, молодцом, - просветлел князь. - Умная голова. Так и напишу. Только б газетчики про расчленение не разнюхали. Следователь снисходительно взглянул на Эраста Петровича и сел, но уж не так, как прежде - половинкой ягодицы на четверть стула, а вольготно, как равный среди равных. Но облегчение, отразившееся было на лице его высокопревосходительства, почти сразу же вновь сменилось унынием. - Не поможет! Все равно правда выплывет. Раз Эраст Петрович сказал, что это злодейство не последнее, значит, так и будет. Он у нас редко ошибается. Фандорин бросил на губернатора подчеркнуто недоумевающий взгляд и приподнял соболиную бровь: ах вот как, стало быть, все же бывает, что и ошибаюсь? Тут обер-полицеймейстер засопел, виновато опустил голову и пробасил: - Не знаю, последнее ли, нет ли, а только, пожалуй, что и не первое.